Playcast

Открытка (плейкаст) «Реквием партизанской Матери»

Piaf99 , 29 июля 2010 года, 23:12


 Кому: Это нужно живым...

Реквием партизанской Матери Реквием партизанской Матери

В 2001 году «Секретные материалы 20 века» (№15) опубликовали интервью Игоря Яворского «Классик разведывательного искусства». В этой статье, посвященной прославленному разведчику Николаю Кузнецову, один из его соратников полковник в отставке Николай Струтинский рассказывал о том, о чём ранее приходилось умалчивать… По разным причинам…

…11 июля 2003 года ветеран-партизан умер... Умер, так и не став ни Героем Советского Союза, ни Героем Украины (хотя представляли его к этим званиям трижды)…

Последнее интервью Николая Владимировича — эксклюзивный документальный материал о партизанском прошлом членов семьи Струтинских.

Истоки. Вкус горя

— Николай Владимирович, о Вашей Матери, Марфе Ильиничне Струтинской, ещё до её героической гибели в кругу партизан ходили легенды как о Женщине-подвиге, благословившей на борьбу с фашистскими захватчиками семерых собственных детей (ещё двое малолетних ребят также находились в партизанском отряде)… К тому же Марфа Ильинична была бесстрашной разведчицей. Именно она по заданию командира партизанского отряда особого назначения «Победители» Дмитрия Медведева и его заместителя по разведке Александра Лукина наладила связь с Луцким подпольем и подготовила там конспиративную квартиру для советского разведчика Николая Кузнецова - Пауля Зиберта. Расскажите, пожалуйста, подробнее о жизни Вашей Матери…

— Ее жизненный путь начался в селе Гориньгрод Волынской губернии, где она родилась в 1894 году. Семья, кроме родителей – старших Бартманских, состояла из четверых сыновей и четверых дочерей. Марфа была самой младшей и самой любимой. Природа наделила её красивым голосом. Пела на клиросе в церковном хоре, где также считалась всеобщей любимицей благодаря покладистому характеру, красоте и своим вокальным данным. Именно так рассказывала о Матери её родная сестра Серафима.

Летом 1913 года Марфа уехала к старшему брату Ивану на хутор близ села Городыще, где тот жил со своей семьёй. Там двадцатилетняя девушка знакомится с местным соседским парнем Яковом Корнатовским, за которого вскоре выходит замуж. Во время нежданно нагрянувшей эпидемии тифа Яков тяжело заболел. Врачей в той местности – ни одного. Жизнь молодого человека повисла на волоске, но благодаря настойчивости и целеустремлённости жены он встал на ноги.

1914 год принес хаос и смерть. Война императорской России с кайзеровской Германией коснулась и семьи Корнатовских. Якова призвали в армию и отправили на фронт. На руках Марфы остался малолетний сынишка Александр.

Тянулись дни, месяцы… Как-то на привале Яков написал жене письмо, в котором просил её приехать повидаться. Видимо, что-то предчувствовал... Оставив сынишку на попечение родных, кинулась Марфа в путь. Встреча была короткой: полк готовился к атаке.

— Всё будет хорошо, - успокаивала Марфа мужа. –Закончится война, вернёшься домой. Сын у нас. Весь в тебя.

…В декабре 1917 года, когда в Бресте шли переговоры о перемирии, противоборствующие стороны, как правило, не вели огонь друг против друга. И вот надо же – махнув рукой на предосторожность, Яков выбрался из окопа, чтобы набрать воды. Не успел сделать и нескольких шагов – с противоположной стороны раздался выстрел. С окровавленной головой рухнул Корнатовский на землю. Здесь же, неподалеку, и похоронили солдата, прошедшего всю тяжёлую войну.

Так Марфа Ильинична стала вдовой, Александр и новорожденная Маруся остались без отца.

Прошло около двух лет…

Второе замужество

— Именно тогда молодая вдова познакомилась с Вашим будущим Отцом?

— Марфа Ильинична отправилась в Людвипольскую волость, чтобы упорядочить дело с землёй и хозяйством, принадлежавшим ранее покойному мужу. И здесь, в аппарате волости, где работал Владимир Степанович Струтинский, состоялось знакомство моих будущих родителей. Понравились они друг другу. Много раз провожал Владимир Струтинский Марфу Ильиничну дорогой из Людвиполя в Городыще. Вскоре они поженились.

…Красная армия, в рядах которой служил Владимир Струтинский, отбиваясь от белополяков, отступала на восток. Вся в слезах провожала Марфа мужа на песчаный большак, по которому двигались пешие и конные красноармейцы. Прощаясь, Отец передал меня в руки Матери и сказал:

— Расти детей, Марфа, расти Николая. Время придёт – разобьём врага, вернусь домой. Если жив останусь, конечно…

— Но Ваш Отец вскоре оказывается не на поле брани, а возле своей семьи… В чём причина его ухода из Красной Армии?

— Дело в том, что, успешно окончив двухклассное сельское народное училище, Владимир Струтинский в 1911 году стал помощником волостного писаря в Людвиполе. Здесь и в других волостях он работал до 1915 года, после чего был призван на действительную службу в царскую армию. Служил в Бессарабии, Кишинёве. Начиная с младшего унтер-офицера дослужился до фельдфебеля и в составе 56-го Житомирского полка 14-й дивизии участвовал в боях против кайзеровской Германии.

— И причастность Вашего Отца к полуофицерской касте могла плачевно для него закончиться? Революционные комиссары свирепствовали…

— Большевики в основном арестовывали и беспощадно расправлялись с людьми, подобными моему Отцу, и поэтому он решил оставить армейские ряды и переждать лихолетье вместе с семьёй.

— Которая к тому времени уже оказалась за границей…

— Да, граница молодого Советского государства и панской Польши проходила по реке Случь и крохотной речушке Корчик. Но Отцу несказанно повезло. Границу он пересёк благополучно. Семья Струтинских достроила хату и начала жизнь в украинской глуши, теперь уже на польской территории.

И начались мытарства...

Но дальше жить было ещё труднее?

— Преклонный возраст родителей и Её тяжелобольной сестры Натальи заставили Марфу Ильиничну уговорить мужа переехать в село Гориньгрод, где она родилась. В первые годы Отец работал вместе с тестем. Но вскоре родители Марфы Ильиничны умерли, угасла и сестра Наталья. А материальное положение нашей семьи всё ухудшалось. Отец был сезонным работником. Зимой строительные работы прекращались, хотя в летнюю пору он зарабатывал жалкие злотые. Жили мы впроголодь.

Мой старший брат по Матери – Александр – батрачил на помещиков. А в тяжёлом 1930 году ей удалось уговорить доктора Владимира Поспеловского, проживающего в соседнем селе Рясники, взять мою сестру по Матери, двенадцатилетнюю Марусю, няней к его детям. Вспоминая те тяжёлые времена, не перестаю удивляться силам, энергии, вдохновению нашей Матери. Ведь всему хорошему, что есть у нас, Её детей, мы обязаны Ей, Марфе Ильиничне Струтинской.

…1931 год. На Её руках уже девять детей. Последний ребёнок – Славик. Жизнь стала просто горькой и невыносимой. Родители решили вернуться на территорию СССР. На польско-советской границе Отец договорился с одним из своих родственников, служившим сержантом на местной погранзаставе, и тот пообещал посодействовать переходу. Однако в последний момент дело сорвалось. Тогда Отец бросился в город, нашёл контрабандиста-проводника, задобрил и даже прельстил того задатком - карманными часами, редкой по тем временам вещью. Но при повторной встрече тот тоже помогать отказался.

А каким стал для семьи Струтинских 1933 год?

— В тот год в Германии к власти пришёл Гитлер. Наша семья перебралась на другое место жительства, поскольку прокормиться с огорода было невозможно. В Польше началась безработица. Отцу удалось договориться с помещиком Микуличем: взять на выплату участок песчаной земли из-под вырубленного леса: на месте «поруба», покрытого осокой и травой, торчали громадные пни, кое-где уже поднимался молодняк. Общими усилиями соорудили жалкую хижину. Летом шли проливные дожди. Зима засыпала снегом всё вокруг. Мы оказались оторванными от мира на десятки километров. Мать была в отчаянии. Речь шла о выживании.

В том же 1933 году моя сестра по Матери Мария вышла замуж и уехала жить к мужу в село Рясники. Семья Болещуков приняла её как родную дочь. Мария стала оказывать нам посильную помощь.

И кто знает, насколько хватило бы нашей семье сил влачить такое нищенское существование, если бы в 1939 году Красная Армия не принесла народам Западной Украины желанную свободу…

Освобождение

Струтинские почувствовали себя Людьми?

— Очень точно подмечено. Ёмко. Настоящими Людьми, нужными обществу. Ростислав, Георгий и я слесарили на строительстве железобетонного моста в Горбакове (на реке Горынь). Отец получил место в лесничестве. Советская власть распахнула для западноукраинской молодёжи двери на просторы жизни: кто хотел, пошёл учиться или работать. Мать, видя, какие возможности открылись перед Её детьми, ожила, воспрянула духом. Она радовалась за нас, за мужа, за весь народ. Не раз говорила:

— Ну, дети, теперь мне и умереть не страшно. Советская власть не оставит в беде. Все вы и её дети.

Потом я и Ростислав, окончили школу шоферов в городе Ровно и начали работать по новой специальности. Георгий по вербовке уехал трудиться в Крым, Отца направили во Львов на курсы лесничих. Для многих тогда началась счастливая жизнь.

Война

— Но ворвался воем сирен и взрывами бомб 1941-й…

— Оказавшись с четырьмя детьми на руках, опасаясь за их судьбу, Мама собрала нехитрые пожитки и отправилась в давно знакомые места. Она тянула самодельную тележку, трое детей толкали её сзади, а самый младший, Славик, сидел сверху на вещах. Заночевали на берегу Случи. По существу, началась их партизанская жизнь.

Тогда Марфа Ильинична встретилась с семьёй Янчуков?

— Биография Янчуков, которые приютили у себя Струтинских, очень похожа на биографию нашей семьи. Никифор Янчук, его жена Мария Александровна, старшая дочь Тамара, сыновья Николай и Александр, так же, как и мы, в своё время попали в этот глухой уголок, взяв на выплату песчаный заболоченный участок. Их хата и клуня на «порубе» находились на расстоянии одного километра от бывшего места жительства нашей семьи, у старого Липенского леса. Вернувшись в родные места, Мама с детьми жила сначала у Янчуков, а затем в селе Буда-Грушевская, где поселилась в брошенном доме. Здесь же размещалась сельская школа, одну комнату занимала учительница, ещё две – Струтинские. Мама стала работать уборщицей.

Когда же состоялось воссоединение всей семьи Струтинских?

— Первым возвратился из Львова Отец. Начал работать по специальности в соседних сёлах и хуторах. А поздней осенью 1941 года поодиночке стали прибывать старшие сыновья: из Луцка – Ростислав, я добрался от самого Днепра. Последним объявился – бежал из фашистского плена – брат Георгий, или как мы его звали, Жорж. Начали изучать дебри Липенского и Невирковского лесов, готовясь к борьбе.

Создали подпольную группу, куда вошли семьи - наша и Янчуков, а также несколько парней из этой местности. Команда была малочисленной, и я, приняв руководство ею на себя, составил детальный план пополнения новыми, проверенными людьми, обеспечения боеприпасами и военным снаряжением.

— Впоследствии, ко времени случайной встречи в лесу с чекистским отрядом особого назначения «Победители» во главе с Дмитрием Николаевичем Медведевым, Вы, Николай Владимирович, уже сами командовали партизанским отрядом из полусотни бойцов… Именно партизанским отрядом Медведев именует в документах Ваше боевое подразделение, не так ли?

— Есть боевые характеристики на разведчиков Николая и Георгия Струтинских, подписанные командиром опергруппы НКГБ СССР полковником госбезопасности Медведевым и датированные 11 октября 1944 года. Именно тогда, в Кремле, сам М.И. Калинин вручил мне орден Ленина, а брату Жоржу – орден Боевого Красного Знамени. За боевую деятельность в тылу врага.

— Но ведь тогда за организацию и командование отдельным партизанским отрядом представляли к званию Героя Советского Союза… А орден Ленина Вам вручили за подвиги, совершённые вместе с Кузнецовым-Зибертом…

— Вы правильно подчеркнули – «отдельным». А мы сами создали отряд. Без всякого участия партии. Поэтому ходатайствовать о нас было некому.

Интуиция Её не подводила

— Марфа Ильинична первой встречала людей, с которыми партизаны хотели наладить связь или определить к ним?

— Да, Она должна была разобраться, понять: свои они или чужие, потому что ошибка стоила бы жизни Ее детям. Только уверовав в надёжность пополнения, Мама связывала пришедших с нами.

9 мая 1942 года. К тому времени наш отряд был полностью вооружён и провёл ряд боевых операций. Меня и брата Ростислава в доме неожиданно схватили каратели и под усиленной охраной отправили в райцентр. Проезжая село Невирков, мы увидели Маму, шедшую навстречу нам по обочине дороги. Она подбежала к подводе, начала плакать и просить, чтобы нас отпустили. Мать грубо оттолкнули от повозки, Она упала, но, поднявшись, ещё долго бежала за нами.

«Не плачь, Мама, через два дня дома будем», - чётко произнёс я, не задумываясь над сказанным. Наверное, Богу в уши попали мои слова, и нам с Ростиславом действительно удалось бежать через двое суток. Двенадцать километров бежали мы, пока не очутились в Липенском лесу. Под муравейником находилось наше замаскированное оружие. Так пришлось перейти на нелегальное положение, начав открытую вооружённую борьбу против оккупантов.

Однажды, по указанию рейхскомиссариата, гитлеровский полк, начавший передислоцирование из Ровно в Киев, свернул с пути следования и начал рассредоточение в радиусе действия нашего отряда. Штаб его расположился в селе Буда, сам же полк приступил к окружению лесного массива.

Тогда нас спасла Мама. Её информация опередила замыслы врага. Как только Мать и младшие дети – Катя, Володя и Вася возвратились в село, их тут же схватили абверовцы. Долго пытали. Даже имитировали расстрел. Но те молчали. Сначала им как бы поверили, отпустили. Матери чудом удалось обойти слежку и скрыться вместе с детьми. Когда на следующий день каратели ворвались в дом, тот встретил их пустотой и скрежетом распахнутой двери.

17 сентября 1942 года наш партизанский отряд случайно встретился с разведкой чекистского отряда «Победители». По предложению его командира, полковника госбезопасности Д.Н. Медведева, влился в одну боевую семью. Здесь я и познакомился с Николаем Васильевичем Грачёвым (под этим именем в отряде знали Николая Ивановича Кузнецова), с которым нас связала дальнейшая боевая судьба.

Последний подвиг

— Николай Владимирович, как бы больно ни было, расскажите о последнем подвиге партизанской Матери.

— 1943 год. Февральские морозы. Обледеневший и заснеженный лес стоял, словно сказочный. Дмитрий Николаевич Медведев и Александр Александрович Лукин вызвали Марфу Ильиничну в штаб отряда: Она настаивала, чтобы на задание вместо мужа отправили Её. До Луцка было около двухсот километров. Выдержать такой длинный опасный путь – это уже подвиг. Но Мама вместе с Ядзей Урбанович (Мамонец) выполнили все задания, одним из которых было – определить точное местонахождение главного палача Украины рейхскомиссара Эриха Коха, который, по непроверенным сведениям, иногда бывал в Луцке.

Марфа Ильинична и Ядзя благополучно покинули Луцк. С группой прикрытия, возглавляемой Фроловым, вышли в условленное место, но увидели только четырёх партизан – Семёна Еленца, Павла Банацкого, Ростислава Струтинского и Сигизмунда Котиевского. Они сообщили, что основная часть группы прикрытия почему-то ушла в неизвестном направлении, а сам Фролов просто струсил и предал многих. Это и стало началом трагедии: на одном из хуторов заночевавших партизан окружили немцы и полицаи.

Ещё в начале завязавшегося боя погибли Семён Еленец и Сигизмунд Котиевский. Продолжавшие сражаться брат Ростислав и Павел Банацкий увидели, как женщины скрылись за соломенной скирдой, а там и лес рядом… Вроде оторвались…

Известно, что Ядзя Урбанович осталась жива, а Ваша Мама…

— Её сразила пулемётная очередь. В голову. Уже у самой скирды. Она ещё успела передать пальто, в воротнике которого хранились ценные документы, Ядзе. Ночью Ее нашли в лесу Ростислав и Павел Банацкий. Более двух недель, обессилевшие, загнанные преследователями трое отважных пробивались к родному отряду. Но дошли.

— Николай Владимирович, известно, что Вы возглавляли группу по розыску могилы разведчика Николая Кузнецова. Наверное, не теряли также надежды отыскать и место захоронения Матери?

— Вместе с братьями и Петром Марковичем Мамонцом организовали экспедицию по розыску места захоронения Мамы, Еленца и Котиевского в районе хутора Островки Велико-Вербченского района. Нашли жену местного жителя (в прошлом он запятнал себя предательством), которая после того мартовского боя сняла с убитой Матери юбку и чёрную шёлковую шаль. Зная, где покоятся останки погибшей, эта особа (язык не поворачивается назвать её по-иному), целый день водила нас по лесу и болотам, так и не показав могилы.

Вечная Память

— Когда Вы писали книгу о Луцком подполье, о подвиге Матери, о побратимах, надеялись, что люди прочтут её и вдруг отыщется человек, знающий, где находится последнее пристанище Марфы Ильиничны?

— Да, эта мысль не оставляла меня. Повесть назвал «Дорога бессмертия». И человек такой нашёлся – Музыка, колхозник из села Великое Вербче, которому ко времени того боя минуло десять лет. Тогда мальчик был пастухом и знал все окрестности и место захоронения партизанской троицы.

Я с братьями Георгием и Ростиславом в составе авторитетной комиссии Ровенского обкома Компартии Украины приехал в 1963 году на хутор Островки. Предварительно опросили всех свидетелей. И только после тщательного подтверждения ими событий тех лет приступили к раскопкам.

Своими руками собирали мы кости родной Матери и Её боевых товарищей. Уложили останки в три отдельных гроба и доставили в Ровно, где и перезахоронили на городском кладбище «Грабник». Подобной траурной процессии город не видел. Всё население областного центра вышло проводить в последний путь героев-партизан.

По представлению КГБ СССР Марфа Ильинична Струтинская Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года была награждена посмертно орденом Отечественной войны І степени. Орден и орденскую книжку выдали мне в Верховном Совете Украины, позже я передал их в музей Н.И. Кузнецова в Ровно.

— Марфа Ильинична Струтинская жива, пока жива память человеческая. Но, отдавая последнюю дань памяти партизанской Матери, стоит вспомнить и о судьбе Её мужа – Владимира Степановича…

— Сразу после освобождения Ровно от фашистов Он по рекомендации Дмитрия Медведева был принят на службу в Управление НКГБ СССР по Ровенской области. И здесь упомянул в автобиографии о своей службе унтер-офицером в царской армии. Начальник особой инспекции УНКГБ СССР по Ровенской области капитан Шаповалов пообещал «разобраться». После того разговора Отец пришёл домой и… застрелился. Так ушёл из жизни партизан, выживший в огне боёв, но не сумевший остаться жить из-за одного негодяя в чекистских погонах.



Звук:Марк Бернес. Журавли. Музыка: Ян Френкель. Слова: Расул Гамзатов (русский текст: Наум Гребнев) www.sovmusic.ru
Изображение: Коллаж Piaf99. Фото из личного архива автора. Ссылки на фото в первом комментарии.
Текст:Игорь Яворский. Реквием партизанской Матери (Последнее интервью разведчика Николая Струтинского).«Секретные материалы 20 века». Международная газета.(Санкт-Петербург - Киев), №21 (197), ноябрь 2006 года.
Тэги: игорь яворский николай кузнецов николай струтинский марфа струтинская партизанское движение