Playcast

Открытка (плейкаст) «Рукописи не горят...»

Mareta , 7 ноября 2010 года, 21:00


Рукописи не горят... Рукописи не горят...

   Это было в сумерки, в половине октября. И она ушла. Я лег на диван и заснул, не зажигая лампы. Проснулся я от ощущения, что спрут здесь. Шаря в темноте, я еле сумел зажечь лампу. Карманные часы показывали два часа ночи. Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах. Я стал человеком, который уже не владеет собой. Я вскрикнул, и у меня явилась мысль бежать к кому-то, хотя бы к моему застройщику наверх. Я боролся с собой как безумный. У меня хватило сил добраться до печки и разжечь в ней дрова. Когда они затрещали и дверца застучала, мне как будто стало немного легче. Я кинулся в переднюю и там зажег свет, нашел бутылку белого вина, откупорил ее и стал пить прямо из горлышка. От этого страх притупился несколько-настолько, по крайней мере, что я не побежал к застройщику и вернулся к печке. Я открыл дверцу, так что жар начал обжигать мне лицо и руки, и шептал: 
      -- Догадайся, что со мною случилась беда. Приди, приди, приди! 
      Но никто не шел. В печке ревел огонь, в окна хлестал дождь. Тогда случилось последнее. Я вынул из ящика стола тяжелые списки романа и черновые тетради и начал их жечь. Это страшно трудно делать, потому что исписанная бумага горит неохотно. Ломая ногти, я раздирал тетради, стоймя вкладывал их между поленьями и кочергой трепал листы. Пепел по временам одолевал меня, душил пламя, но я боролся с ним, и роман, упорно сопротивляясь, все же погибал. Знакомые слова мелькали передо мной, желтизна неудержимо поднималась снизу вверх по страницам, но слова все-таки проступали и на ней. Они пропадали лишь тогда, когда бумага чернела и я кочергой яростно добивал их. 
      В это время в окно кто-то стал царапаться тихо. Сердце мое прыгнуло, и я, погрузив последнюю тетрадь в огонь, бросился отворять. Кирпичные ступеньки вели из подвала к двери на двор. Спотыкаясь, я подбежал к ней и тихо спросил: 
      -- Кто там? 
      И голос, ее голос, ответил мне: 
      -- Это я. 
      Не помня как, я совладал с цепью и ключом. Лишь только она шагнула внутрь, она припала ко мне, вся мокрая, с мокрыми щеками и развившимися волосами, дрожащая. Я мог произнести только слово: 
      -- Ты... ты? -- и голос мой прервался, и мы побежали вниз. Она освободилась в передней от пальто, и мы быстро вошли в первую комнату. Тихо вскрикнув, она голыми руками выбросила из печки на пол последнее, что там оставалось, пачку, которая занялась снизу. Дым наполнил комнату сейчас же. Я ногами затоптал огонь, а она повалилась на диван и заплакала неудержимо и судорожно. 
      Когда она утихла, я сказал: 
      -- Я возненавидел этот роман, и я боюсь. Я болен. Мне страшно. 
      Она поднялась и заговорила: 
      -- Боже, как ты болен. За что это, за что? Но я тебя спасу, я тебя спасу. Что же это такое? 
      Я видел ее вспухшие от дыму и плача глаза, чувствовал, как холодные руки гладят мне лоб. 
      -- Я тебя вылечу, вылечу, -- бормотала она, впиваясь мне в плечи, -- ты восстановишь его. Зачем, зачем я не оставила у себя один экземпляр! 



Звук:Музыкальный отрывок из темы "Казнь" телефильма "Мастер и Маргарита". Режиссёр Вл.Бортко. 2005г. Композитор Игорь Корнелюк, на текст Божественной Литургии. Исп. Вокальный ансамбль "Singing Family" под упр. Ирины Семенковой - rutracker.org + www.kinoros.ru
Изображение: Фото автора kruglova "Смотри, какие у тебя глаза! В них пустыня..." - www.photosight.ru
Текст:Михаил Афанасьевич Булгаков. Роман "Мастер и Маргарита". Глава 13. "Явление героя". (Текст в последней прижизненной редакции). - lib.ru